НАУЧНЫЕ СТАТЬИ ЭКСПЕРТОВ

Важные документы

ЛЕГАЛЬНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ КУРДОВ ТУРЦИИ

Исаев Андрей Анатольевич, к.и.н.

 Принцип государственный нации, положенный в основу создания Турецкой республики, вылился в многолетнее отрицание самого факта существования курдского этноса и, как следствие, - привел к превалированию силовых методов борьбы курдов за признание своих гражданских и культурных прав. Только в 1987 г. газета “Миллиет” написала о существовании в Турции “курдской проблемы”, заключающейся в юридическом и социальном неравноправии турецких курдов. Санкций со стороны властей в отношении издания не последовало, и это по существу легализовало этноним “курд”, а вместе с ним и осторожные, а затем все более острые дискусии по курдской проблемитике в обществе и в медиапространстве. Так постепенно сложились условия для выведения проблемы на политический уровень и создания легальных партий, выражающих интересы курдского меньшинства.

Предметом настоящей работы являются легальные курдские политические партии Турции. Несколько слов о дефиниции “курдская партия”. В существующих по сей день реалиях декларирование защиты интересов лишь той или иной этнической группы в Турции юридически невозможно. Территориальное и национальное единство страны – “болевая точка” не только официальной идеологии и политики, но и массового сознания граждан со времен Севрского мирного договора (1920 г.), положившего конец существованию Османской империи. В этой связи партии, созданные курдами и для защиты интересов курдов вынуждены позиционировать себя в качестве общетурецких, выражающих интересы граждан различной этнической и конфессиональной принадлежности, т.е. выдвигать прежде всего общедемократические требования. Но такие требования, в том числе – и решения “курдского вопроса”, содержат программы практически всех политических объединений страны, а этнические курды возглавляли крупнейшие турецкие партии и даже становились во главе государства. Исмет Иненю, Тургут Озал, Кемаль Кылычдароглу – лишь наиболее яркие из множества тому примеров.

Под курдской мы понимаем политическую партию, общедемократические требования которой являются не столько целью, сколько инструментом для решения курдской проблемы.

В 1989 г. группа бывших членов Левой народной партии, исключенных из организации за чрезмерное внимание к курдской проблематике, создала объединение “Новое демократическое движение” (НДД), в программном документе которого утверждалось: “Турция нуждается в новом левом движении, которое будет бороться за свободу, демократический плюрализм, представительную демократию, защищая интересы маргинализированных групп населения”. [4, c.28] В том же году на базе НДД была образована Народно-трудовая партия (тур. аббр. НЕР). Программа новой партии характеризовала ее как “партию рабочих, безработных, крестьян, служащих, учителей, демократической, социально-демократической и социалистической интеллигенции, ремесленников, торговцев, народных масс, подвергающихся насилию и эксплуатации, всех, кто поддерживает демократию”. [14, c.10] Партия выступала за реформирование политической системы страны, за принятие новой конституции, “которая позволит осуществить демократизацию государства и общества”. [14, c.17]

В курдском вопросе НТП призывала к политическому компромиссу с целью прекращения кровопролития на востоке Турции и декларировала, что “решение курдской проблемы демократическими и мирными методами является главным средством обеспечения прочной демократии в нашей стране”. [14, c.18-19] В программе утверждалось, что курды в Турции подвергаются ассимиляции [4, c.60] и выдвигалось требование ускоренного социально-экономического развития восточных и юго-восточных провинций страны с помощью действенной системы государственного поощрения инвестиций в этот регион. [14, c.64] Вторая редакция партийной программы содержала более смелую формулировку: “В курдском вопросе НТП до конца стоит на принципе права наций на самоопределение”. [16, c.17] В условиях турецких реалей, как ипрактически все последующие курдские политические партии, НТП позиционировала себя в качестве всетурецкой организации. Все, что мог позволить озвучить ее председатель Фехми Ышыклар, это “Мы гордимся тем, что являемся партией и курдов тоже”. [16, c.118]

На парламентских выборах 1991 г. партия выступила в союзе с Левой народной партией, по списку которой она провела в парламент 22 своих кандидата.

14 июля 1993 г. НТП была закрыта по решению суда “за поддержку сепаратизма” (это, а также и “поддержка терроризма” стали официальными причинами закрытия и всех других курдских партий Турции в дальнейшем).

В том же году была учреждена Партия демократии (DEP), провозгласившая главной целью “демократизацию государства и общества”, путем проведения всесторонних конституционных реформ и установление в Турции режима демократического плюрализма. Решить курдскую проблему она предлагала “мирным и демократическим путем”. [9, c.9]

В изданном вскоре воззвании, озаглавленном “Партия демократии призывает к миру” были выдвинуты требования “признать курдскую идентичность, убрать препятствия для использования курдского языка, признать право на использование курдского языка в образовании и средствах массовой информации, отменить чрезвычайное положение (в курдских провинциях – прим. авт.) и закон о борьбе с терроризмом, восстановить разрушенные деревни (такие операции турецкая армия проводила с целью пресечь снабжение отрядов курдских боевиков – прим. авт.), стимулировать экономику на востоке и юго-востоке страны”. [10, c.26] Делегация ПД встретилась с лидером военнизированной Рабочей партии  Курдистана (РПК) Абдуллахом Оджаланом, попросив продлить объявленное им ранее в одностороннем порядке перемирие. Незамедлительно последовали обвинения в том, что партия является “политическим крылом” РПК, считающейся в Турции террористической организацией. В марте 1994 г. парламент снял с представителей ПД депутатскую неприкосновенность, а сама партия была закрыта по решению суда.

Через два месяца была учреждена очередная курдская партия под названием Партия народной демократии (HADEP), в целом декларировавшая те же цели и выдвигавшая те же требования, что и ее предшественницы. [15, c.6-8] В своей работе партия сконцентрировалась на требованиях изменения “конституции генералов”, принятой в 1982 г. ПНД приняла участие в парламнтских выборах 1995 г. в составе “Блока за труд, мир и свободу” - предвыборного объединения ряда небольших социалистических партий и демократических групп.

На втором съезде партии (1996 г.) неизвестные спустили турецкий флаг, вывешенный в зале, что нанесло огромный урон имиджу партии в общественном мнении и стало причиной судебного преследования со стороны властей. Участие ее членов в протестных акциях против ареста А.Оджалана сделало закрытие партии неизбежным. Произошло это в марте 2003 г.

Заблаговременно, еще в октябре 1997 г., в качестве “запасной” была зарегистрирована Демократическая народная партия (DEHAP). На местных выборах 2004 г. партия набрала 8.76% голосов, что позволило ее кандидатам победить в 54 муниципалитетах страны. В следующем году ДНП объединилась с Партией демократического общества.

Следует отметить, что ПНД и ДНП, хоть и не смогли преодолеть на парламентских выборах 10-процентный рубеж, но создали широкую сеть местных отделений, учредили свои женские и молодежные организации. Курдские партии постепенно переносили центр тяжести своей работы “в массы”.

Рубеж ХХ-го и XXI-го века прошел для Турции под знаком Евросоюза. Активизация переговорного процесса с Брюсселем и начало реформ по выполнению копенгагенских критериев зародили надежду на расширение демократии в стране. В повестку дня правительства был включен и требовавший безотлагательного разрешения курдский вопрос.

В этом напрвлении власти приняли ряд мер, вызвавших положительный отклики в Европе. Был отменен режим чрезвычайного положения в курдских районах, гарантирована защита от пыток при допросах, смягчены ограничения на свободу слова и собраний. К тому же курды получили возможность легально использовать родной язык в повседневной жизни и изучать его в системе высшего образования. Ряду населенных пунктов были возвращены старые курдские названия, появились курдоязычные средства массовой информации. Будь эти реформы осуществлены в начале 80-х годов, гражданское противостояние по этническому принципу не приняло бы такую острую форму, как сейчас. Но в начале 2000-х годов этого уже было недостаточно.

Партия демократического общества (DTP) была учреждена в 2005 г. бывшими курдскими депутатами после окончания их тюремного заключения. В 2008 г. ПДО выпустила брошюру под названием “Проект ПДО по демократичному решению курдского конфликта”, в которой подчеркивалась необходимость усиления роли местных властей в политической жизни страны (“принцип демократической автономии”) на том основании, что властям на местах лучше известны нужды и требования народа. [11] В качестве альтернативы конституционному принципу государственной нации  в партийную программу был включен принцип “множественного гражданства”, разделяющий понятия “турецкий гражданин” и “турок”. При этом подчеркивалось “историческое братство турок и курдов”. [12, c.37-38]

В парламентских выборах 2007 г. ПДО формально не участвовала, выдвинув так называемых “независимых кандидатов”. Это позволило ей обойти условие преодоления 10-процентного и провести в парламент 20 депутатов, которые «вернулись» в партию и создали парламентскую фракцию. На местных выборах 2009 г. представители партии победили в 99 муниципалитетах.

ПДО была единственной парламентской партией, которая осмелилась выступить против очередного рейда турецких войск на север Ирака для подавления баз РПК и потребовала освобождения А.Оджалана. Все это послужило причиной обвинения партии в “органических связях с террористиами”. В самой ПДО отрицали организационные связи с РПК, признавая наличие связей “эмоциональных”. [3] Как писала в одной из статей сопредседатель ПДО Эмине Айна, “Наше отличие от РПК в курдском вопросе заключается в том, что они ведут вооруженную борьбу, а мы – политическую”.  [13] Партия была закрыта в декабре 2009 г. Тогда многие посчитали закрытие ПДО символом свертывания работы правительства по решению проблем курдов. По словам, пожалуй, самого известного в то время в стране журналиста Мехмета Али Биранда, после этого “курдская инициатива” правительства “останется лишь в теории”. [1] Главы местяных администраций и парламентарии от ПДО перешли в созданную годом ранее “Партию мира и демократии” (BDP).

Новая партия, унаследовавшая от своей предшественницы стремление претворить в жизнь “принцип демократической автономии”, выступила с требованием принятия новой, демократической, конституции. Особое место в ее программе уделялось “работе с массами”. [5]

В результате парламентских выборов 2011 г. ПМД, входившая в предвыборный левый “Блок за труд, демократию и свободу” провела в парламент 36 “независимых” депутатов.

В 2014 году партия была преобразована в “Демократическую партию регионов” (DBP), заставившую в 2015 г. говорить о себе всю страну. Тогда, в условиях вооруженного восстания курдов на востоке и юго-востоке Турции, ряд муниципалитетов, возглавляемых членами партии, ввел полное самоуправление, разорвав все связи с центральным правительством.

Созданная на базе “Демократического конгресса народов” - объединения трех десятков социалистических и демократических партий и организаций – Народно-демократическая партия (HDP) была учреждена в  2013 г. Возглавили ее бывшие лидеры  Партии мира и демократии и Социалистической партии угнетенных Селахаттин Демирташ и Фиген Юксекдаг соответственно.

На встрече с главой российского МИД Сергеем Лавровым в Москве С.Демирташ следующим образом охарактеризовал свою организацию: “Наша партия борется за установление в стране демократического плюрализма, за построение свободного общества, в котором смогут сосуществовать все культуры, конфессии и идентичности. Мы принципиально выступаем за гражданский мир в стране и мир с нашими соседями и в регионе”. [7] В своих избирательных списках партия резервирует места для женщин и представителей национальных меньшинств, помимо курдского.

Партия не выступает за политическое отделение курдских районов от Турции, а требует расширения демократических прав и свобод, полагая это единственным способом остановить вооруженный конфликт. В переговорном процессе между противостоящими сторонами ее руководство отводит большую роль А.Оджалану, с которым руководители партии провели несколько очных консультаций, а также выступили посредниками в переговорах между турецким правительством и действующим командованием РПК.

Как крупный успех можно расценить результат НДП на июньских выборах 2015 г. в парламент. Тогда впервые курдская партия преодолела 10-процентный барьер (13%, или 6,2 млн. голосов) и получила 80 мест в парламенте, не позволив правящей Партии справедливости и развития сформировать однопартийное правительство. В зарубежных избирательных округах НДП заняла второе место после ПСР с 20,41 % голосов. Члены партии даже вошли в состав временного правительства Турции. Обострение боевых действий на востоке и юго-востоке страны, а также широко развернутая правящей партией пропагандистская кампания против НДП привели к относительной неудаче на повторных выборах (1 ноября 2015 г.). Партия потеряла примерно 15% голосов, с трудом преодолев 10%-процентный порог. Как и следовало ожидать, наименьшие потери партия понесла в провинциях с наибольшей плотностью курдского населения. [6] В декабре 2015 г. С.Демирташ в одном из публичных выступлений назвал бои на востоке страны не «контртеррористической операцией», как негласно принято в Турции, а «народным сопротивлением». [8] Эта формулировка оттолкнула от партии многих поддерживавших ее этнических турок и развязала руки властям.

В мае 2016 г. президент Турции Р.Т.Эрдоган добился того, что депутаты от НДП были лишены парламентского иммунитета, и ее фракция в парламенте сократилась в результате арестов по стандартным обвинениям. В своем обращении в Европейский парламент Демирташ назвал снятие иммунитета “политическим переворотом”, который грозит “окончательно уничтожить демократию” в Турции. [2]

Активное выступление против попытки государственного переворота, предпринятой 15-16 июля 2016 года было обусловлено опасением возможного прихода к власти генералитета, значительная часть которого разделяет курдофобские взгляды. Тем не менее, это не спасло партию от новой волны преследований по «дежурным» обвинениям в содействии запрещенной РПК. Были арестованы и отправлены в заключение сотни партийных активистов, включая сопредседателей НДП С. Демирташа и Ф. Юксекдаг.  

Однако, отстранить Демирташа от участия в президентских и партию – в парламентских выборах, прошедших 24 июня 2018 года, не удалось. Находившийся в заключении Демирташ набрал 4,2 миллиона голосов (8.4%), заняв третье место после кандидатов от ПСР и НРП. Также третьей финишировала НДП (5.8 миллионов голосов – 11.7%), пропустив вперед те же две партии.

Помимо НДП, в стране действуют несколько небольших легальных партий, которые также можно отнести к категории “курдских”. Почти все они имеют социалистическую или социал-демократическую направленность, выступают со “стандартными” для таких организаций лозунгами.

Партия прав и свобод (Hak-Par) зарегистрирована в 2002 г., ее основные требования сводятся к решению проблемы идентичности курдского этноса, широкому использованию курдского языка. Партия выступает за федеративное устройство страны.

Партия представительной демократии (KADEP) созданная в 2006 г., выступает за мирное решение курдской проблемы на основе федерализма.

Партия свободы и социализма (ÖSP) основана в 2011 г. и выступает за осуществление принципа права наций на самоопределение.

Партия “Дело свободы” (HüDaPar) создана в 2012 г. в качестве политического крыла турецкой “Хезболлы”. Выступает за построение в Турции «исламской демократии», за конституционное признание гражданских прав курдов. Предлагает децентрализацию государственной власти и укрепление местного самоуправления.

Партия свободы Курдистана (KÖP) зарегистрирована в 2014 г. Руководство партии позиционирует ее в качестве “общекурдистанской”, а не «общетурецкой» организации. [17]

Преемственность, демонстрируемая курдскими партиями в программных установках и в кадровом составе,  на наш взгляд, позволяет говорить фактически об одной легальной политической партии турецких курдов, после очередного закрытия воссоздаваемой под новым названием. Например, перечисленные ниже курдские политические активисты занимали руководящие посты в следующих партиях:

Ахмет Тюрк: HEP, DEP, DEHAP, DTP; Махмут Алынак: HEP, DEP, DTP; Хатип Диджле: HEP, DEP, HADEP;

Лейла Зана: HEP, DEP, DTP, HDP;

Сырры Сакык: HEP, DEP;

Орхан Доган: HEP, DEP, DTP;

Селим Садак: HEP, DEP;

Селяхаттин Демирташ: BDP, HDP.

Следует отметить постепенное смещение “центра тяжести” требований, выдвигаемых курдскими партиями, из культурной и общегражданской сфер в область политики. В то же время власти, кажется, предпочитают не замечать того, что курдская проблема давно превратилась в политическую, и пытаются решить ее преобразованиями в сфере культуры и общедемократических прав. Вероятно, в этом и заключается основная причина того, что диалог между властями и курдскими политиками буксует.

Можно прогнозировать, что в таких условиях как власти, так и курдские радикалы по-прежнему будут обращаться к силовым методам борьбы. Тогда как легальная курдская партия, как бы она ни называлась, ищет пути для объединения усилий с общетурецкими оппозиционными силами, стараясь при этом не скомпроментировать их в глазах националистически настроенного электората. Что продемонстрировали, например, парламентские выборы 2018 года, на которые НДП шла отдельно, не примкнув к оппозиционному Альянсу нации.

 

Список использованной литературы

1.     В.Вертяев. Запрет прокурдской партии в Турции: шаг назад или политическая рокировка? Институт Ближнего Востока.  21.12.2009. http://iimes.ru/rus/stat/2009/21-12-09.htm

2.     Наталия Кожекина. Эрдоган тайно избавляется от курдских партий в парламенте. Новый взгляд, 17.06.2016. http://newvz.ru/info/78180.html

3.      Партия демократического общества. http://kurdistan.com.ua/pdo

4.      A.Osman Ölmez. Türkiye Siyasetinde DEP Depremi. Ankara, Doruk Yayınları, 1995.

5.     Barış ve Demokrasş Partisi (BDP). Program. 2008. Без указания места публикации.

6.     Cuma Çiçek. 1 Kasım 2015 Seçimleri ve HDP: Kayıplar, Kazançlar ve Sonuçlar. Birikim dergisi. 02.11.2015. http://www.birikimdergisi.com/guncel-yazilar/7301/1-kasim-2015-secimleri-ve-hdp-kayiplar-kazanclar-ve-sonuclar#.Vzs4PfmLTIU

7.     Demirtaş: Rus uçağının düşürülmesi hataydı. Т24, 23.12.2015. http://t24.com.tr/haber/lavrovdan-demirtasa-turkiye-siyasi-hayatinda-onemli-rol-oynadiginizi-son-secimler-gostermistir,321449

8.     Demirtaş'tan Cizre açıklaması: Bu halk direnişe devam edecektir. Birgğn, 18.12.2015. http://www.birgun.net/haber-detay/demirtas-tan-cizre-aciklamasi-bu-halk-direnise-devam-edecektir-98198.html

9.      Demokrasi Partisi (DEP). Program. Без указания места и даты публикации.

10.                       Demokrasi Partisinin Barış Çağrısıdır. Без указания места и даты публикации.

11. DTP'nin Kürt Sorununa İlişkin Demokratik Çözüm Projesi. Без указания места и даты публикации.

12. Demokratik Partisi (DTP) Program ve Tüzüğü. Без указания места и даты публикации.

13. Emine Ayna. DTP: Farkımız silahtır. Yeni Özgür Politika, 3.1.2008

14. Halkın Emek Partisi HEP, Program. Без указания места и даты публикации.

15. Halkın Demokrasi Partisi (HADEP), Program, 1995. Без указания места публикации.

16.                       HEP. Program: 1992, Без указания места публикации.

17.   Hülya Yetişen.  Kürdistan Özgürlük Partisi Genel Başkanı Mustafa Özçelik ile Röportaj. Kürdistan Post, 31.12.2014. http://www.kurdistan-post.eu/tr/roportajlar/kurdistan-ozgurluk-partisi-genel-baskani-mustafa-ozcelikle-roportaj-hulya-yetisen /

18.   Orhan Miroğlu. Kürtler ve siyasal İslam. Star. 25.08.2015. http://www.star.com.tr/yazar/kurtler-ve-siyasal-islam-yazi-1051858

19.                       Yakup Aslan. Kürt Meselesine İslami Çözüm Çalıştayı Üzerine. Hür Bakış. 13 Mart 2015. http://hurbakis.net/content/kurt-meselesine-islami-cozum-calistayi-uzerine

 

 «АЛЕВИТСКАЯ ПРОБЛЕМА» В СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ

Исаев Андрей Анатольевич, к.и.н.

Резкий подъем курдского национального движения в Турции на рубеже прошлого и нынешнего столетий способствовал оживлению социальной активности и других этнических и конфессиональных общин страны. Руководство Абхазской культурной ассоциации выступило с требованием “абхазской инициативы” по аналогии с “курдской инициативой”, ассирийское меньшинство настаивает на признании геноцида ассирийского народа в 1915 году, а Общество анатолийских арабов уже требует представительства в парламенте. Но наиболее серьезная потенциальная угроза правящему режиму может исходить со стороны алевитского меньшинства.

По словам одного из немногих российских специалистов по алевитской проблематике Дарьи Жигульской, “…пережив долгие столетия изолированного существования, руководствуясь принципом сокрытия веры, и благодаря массовой миграции из деревень в большие города в 50-х гг. XX в., алевиты стали представлять собой нечто большее, чем просто религиозную общность. Сегодня это отдельно стоящее и окрепшее общественное явление и политическая сила в жизни современной Турции”. [1] Достоверных данных о численности алевитов нет, оценочные указывают на 12-15 миллионов (из 78-миллионного населения страны). Такая масса считающих себя ущемленными в правах граждан, без сомнения, является дестабилизирующим фактором в многонациональной и многоконфессиональной стране. Следует помнить и о том, что алевитская проблема в Турции тесно переплетена с курдской – предположительно 20% турецких курдов принадлежат к этой конфессии.

Восприятие алевитов в качестве “внутренних врагов” и их систематическое преследование в Анатолии началось в XVI веке, с возникновением противостояния суннитской Османской империи с Сефевидским Ираном. Алевиты в массе своей симпатизировали Ирану, где государственной религией был близкий им шиизм. Волнениями, временами перераставшими в вооруженные бунты и восстания, отмечен и республиканский период истории Турции. Наиболее жесткие карательные меры в отношении мирного населения, переросшие в массовые убийства, были предприняты в ходе и после подавления т.н. Дерсимского восстания 1937-1938 годов. В послевоенный период неприязнь к алевитам вылилась в погромы и прежде всего – в кровавые события в Кахраманмараше (1978) и Сивасе (1993). После начала гражданской войны в соседней Сирии, где правящий режим во многом опирается на близкое к алевитам алавитское (нусайритское) меньшинство, давление со стороны суннитского окружения на алевитов усилилось. Напомним: “в наследство” от Османской империи республиканской Турции досталась установка, согласно которой “настоящий” турок должен быть суннитом. Неудивительно, что такое отношение вызывает недовольство алевитов, приводит к их маргинализации, самоизоляции, заставляет ощущать себя людьми второго сорта.

По мнению алевитского политолога Рызы Зейлута, сегодня можно говорить о нескольких типах восприятия алевитов суннитским большинством Турции. Во-первых, о “теологическом”. Его приверженцы полагают алевизм “ошибочной”, “искаженной”, “псевдоисламской” доктриной и считают необходимым “возвращение” алевитов в истинный, т.е. суннитский ислам. Во-вторых, о “суннитско-тарикатском”, унаследованным от османской эпохи подходе, согласно которому алевиты – “безбожники”, “террористы”, “враги государства”, и относиться к ним нужно соответственно. В-третьих, об “академическом”, чьи приверженцы признают алевитов отдельной конфессиональной группой и призывают сосредоточиться лишь на их социальной адаптации. В-четвертых, о «левацком». Его сторонники видят в алевитах прежде всего “боевой резерв” для борьбы с существующим режимом и ратуют за их активное подключение к такой борьбе. И, наконец, в-пятых, о “суннитско-политическом”, присущим политической элите страны, которую интересуют только голоса избирателей-алевитов. [18]

Начавшийся в середине прошлого столетия бурный процесс урбанизации вовлек и сотни тысяч алевитов, которые в поисках лучшей доли стали переселяться в города. Здесь они усилили электоральный потенциал старейшей в Турции кемалистской Народно-республиканской партии (НРП), несмотря на то, что в период ее безраздельного господства в политической жизни страны (30-40-е гг.) алевитское сообщество подвергалось открытой дискриминации, а любое проявление недовольства с его стороны жестко подавлялось властями. Объяснить это можно тем, что после военного переворота 1960 г. на политическую авансцену вышли исламистские и ультранационалистические силы, в которых алевиты увидели еще большую угрозу своей культурной и религиозной идентичности. 60-е и 70-е годы в Турции ознаменовались бурным ростом политических движений левого и левацкого спектра, привлекших в свои ряды многих алевитов, что углубило неприязнь к ним со стороны значительной части населения, отдающего предпочтение консервативным политическим силам. В массовом сознании прочно обосновался  стереотип “трех враждебных К” - коммунистов, курдов, кызылбашей, что только усилило негативное отношение к алевитскому меньшинству.

Началом институционализации алевитского движения можно считать образование Общества туризма и культуры им. Хаджи Бекташа (1964 г.). А после военного переворота 1980 г. алевиты уже начинают выдвигать требования социальных преобразований. К тому времени в их среде произошли значительные изменения. В крупных городах страны образовалась многочисленная и компактно проживающая алевитская диаспора, оторванная от своего традиционного ареала и лишенная традиционных духовных лидеров (“старейшин”). Если в сельской местности алевитские общины носят узко локальный характер и консолидируются вокруг старейшин, выполняющих, наряду с религиозными функциями, обязанности неформальных глав поселений, то в городах стали возникать общественные организации (ассоциации, землячества), свободные от территориальной замкнутости. Наиболее влиятельными из них можно считать Федерацию алевитов-бекташи (Alevi Bektaşi Federasyonu), Алевитские общества культуры (Alevi Kültür Dernekleri), Анатолийский культурный фонд им. Хаджи Бекташа Вели (Hacı Bektaş Veli Anadolu Kültür Vakfı), Общество культуры им. Пир Султана Абдала (Pir Sultan Abdal Kültür Derneği), Фонд Джем (Cem Vakfı). Не ограничиваясь религиозной и культурной сферой, эти общества пытаютя заниматься решением и социальных проблем своих членов, превратившись в центры притяжения для городских единоверцев.

В конце 2000-х годов алевиты, наконец, попали в поле зрения властей. Относительная неудача на выборах 2007 г. заставила правящую Партию справедливости и развития (ПСР) проявить интерес к электоральному потенциалу алевитов, для чего пришлось на официальном уровне признать наличие в стране “алевитской проблемы” (ее существование на тот момент было очевидным для 87,2% алевитов и 33% суннитов) [2, c.25] и для ее решения анонсировать процесс т.н. “алевитской инициативы”. С 2008 г. представители политического истеблишмента стали посещать открытые церемонии разговления алевитов, в 2009-2010 гг. было проведено несколько рабочих конференций (çalıştay) с участием государственных чиновников и руководителей алевитских общественных организаций. Таким образом алевитские активисты получили возможность напрямую донести до властей свои проблемы и пожелания. Чиновники, в свою очередь, обещали принять их к рассмотрению. По результатам этих встреч в аппарате государственного министра, уполномоченного заниматься “алевитской инициативой”, был подготовлен итоговый доклад. [3, c.25] Основные выводы, изложенные в документе, можно свести к нескольким положениям: поскольку алевиты считают, что подвергаются дискриминации и испытывают отторжение со стороны государства и общества, правительство должно принять меры, направленные на устранение такого положения вещей; - следует предоставить алевитам равные с суннитами права в сфере взаимоотношений с Управлением по делам религии (УДР); - следует пересмотреть содержание школьного предмета “Религиозная культура и этика”; молельным домам алевитов (cemevi) следует предоставить определенный правовой статус; следует всесторонне осветить трагические события 1993 г. в Сивасе; провокаторы и разжигатели вражды и неприязни в обществе должны быть наказаны.

          Приходится констатировать, что все эти положения сохраняют свою актуальность и сегодня, что характеризует действенность работы властей не с лучшей стороны.

В том же 2010 году близкий к правительству стамбульский Экспертный центр стратегических исследований (BİLGESAM) опубликовал доклад под названием “Алевитская инициатива. Углубление демократии в Турции”. В качестве основных средств для удовлетворения требований алевитов авторы доклада предлагали, исходя из признания алевизма одним из течений ислама, вести просветительскую работу среди суннитской и алевитской общественности; создать смешанную комиссию из историков и священнослужителей для выявления общих корней обоих конфессий; предоставлять алевитским старейшинам профессиональное образование на богословских факультетах университетов; оказывать молельным домам материальную поддержку наравне с мечетями; прекратить практику строительства мечетей в полностью алевитских селениях (абсолютное большинство алевитов, особенно в сельской местности, не посещает мечеть – прим. авт.); переориентировать работу занимающегося лишь суннитским вероисповеданием Управления по делам религий на охват всех мусульманских конфессий. [4]

Первый этап “алевитской инициативы” закончился вместе с реабилитацией ПСР на очередных парламентских выборах в 2011 году. Переизбранный в том же году на пост президента Реджеп Таййип Эрдоган публично принес извинения от имени государства за резню в Дерсиме в 1937-1938 гг., очевидно, сочтя, что алевиты должны удовлетвориться этим шагом.

Тем временем власти сконцентрировали свои усилия на широко разрекламированной “демократической инициативе”, целью которой, как декларировалось, было проведение ряда общедемократических преобразований, а также принятие определенных мер в направлении расширения национальных прав курдского меньшинства. Специфически «алевитской» направленности инициатива не имела, очевидно, ее авторы традиционно полагали, что алевиты удовлетворятся общедемократическими преобразованиями. И это вызвало резкое недовольство алевитских лидеров. По мнению председателя Фонда “Джем” и почетного председателя Федерации алевитских фондов Иззеттина Догана, программа демократизации практически не учитывала чаяний алевитов, а обещания правительства, ранее данные алевитам, не выполнялись. Все это, по мнению И.Догана, могло привести к тому, что “для Турции наступят горькие дни”. Председатель Общества культуры Пир Султана Абдала Кемаль Бюльбюль, охарактеризовал “демократическую инициативу” в той части, где она касалась алевитов, “пакетом ассимиляторских мер”, одновременно обвинив правительство в бездействии. Руководство Федерации алевитов-бекташи выступило с заявлением, в котором также обвинило правительство в забвении интересов алевитов, в продолжении попыток ассимилировать их и пригрозило организацией массовых акций протеста. [11] В преддверии президентских и парламентских выборов, назначенных на 2015 год, свою “алевитскую программу” обнародовала НРП. В случае прихода к власти партия обещала: исключить из личных документов графу о религиозной принадлежности; исключить из школьной программы обязательный предмет “Религиозная культура и этика”; сделать религиозные праздники алевитов официальными праздничными и нерабочими днями; превратить отель “Мадымак” в Сивасе в музей. (2 июля 1993 года в отеле были заживо сожжены десятки алевитов). [20]

Парламентским выборам придавали огромное значение все политические силы. Целый ряд косвенных данных указывал на то, что ПСР может понести на них серьезные потери, и ее противники ожидали перемен в политическом ландшафте страны. В такой обстановке алевитские лидеры не без основания надеялись на продолжения диалога с властями.

         В результате июньского голосования партия власти действительно утратила абсолютное большинство в парламенте, но в ноябре того же года повторные выборы вернули ей прежний статус и позволили сформировать однопартийный кабинет министров.

25 ноября премьер-министр Ахмет Давутоглу представил вновь избранному парламенту программу нового кабинета министров. Заверив, что его “правительство реформ” будет защищать интересы всех граждан страны, премьер пообещал: “Мы продолжим оказывать уважение родному языку, религии, культуре, ценностям и образу жизни всех наших сограждан. Мы хотим стать правительством, которое в стране, в полной мере обеспечивающей равенство возможностей и социальную справедливость, объемлет каждую пядь нашей родины, все слои нашей нации. Ни один человек не будет чувствовать себя забытым”. Небольшой раздел документа, посвященный непосредственно алевитской проблематике, гласил: “Будут удовлетворены основные культурные требования наших сограждан-алевитов относительно центров просвещения. В рамках демократического согласия с лидерами алевитского учения по различным вопросам, относящимся к молельным домам, системе образования, университетским исследованиям и внедренческим центрам, мы предпримем необходимые шаги. Признаем за традиционными просветительскими центрами и молельными домами юридический статус”. [9] По данным, просочившимся в прессу из правительственных кругов, детали новой “алевитской инициативы” планировалось представить на одобрение парламента в течение шести месяцев.

Таким образом, глава правительства декларировал готовность вновь заняться алевитской проблематикой, но при этом даже не позволил себе назвать молельные дома таковыми. Для него они – “просветительские центры”. Одного этого было достаточно, чтобы программа в сфере алевитского вопроса вызвала негативную реакцию тех, кому она была адресована. Алевитские активисты расценили этот факт, как нежелание или неспособность правительства серьезно заняться проблемами алевитского меньшинства.

         В правительстве обсуждались такие меры, как перевод на баланс правительства и финансирование ветхих и незарегистрированных в кадастре молельных домов, отмена оплаты за электро- и водоснабжение с них; введение в школьную программу факультативного урока по основам алевизма под названием “Путь Ахль аль-Байт” (принятое в исламской традиции обозначение семейства пророка Мухаммеда – прим. авт.); профессиональное сертифицирование алевитских старейшин. [6]

         Таким образом, государство фактически отказалось признать молельные дома религиозными учреждениями, убрать из школьной программы обязательный “суннитский и ассимиляторский”, по мнению большинства алевитов, религиозный урок. А также решило установить контроль над старейшинами, распространив на них систему государственного сертифицирования. Кроме того, предлагалось организовать для них курсы “повышения квалификации”, централизовать их назначение на работу в молельные дома и выплачивать зарплату. Отметим, что все это абсолютно чуждо убеждениям алевитов, для которых статус старейшины как религиозного авторитета среди прочего определяется его независимостью от каких бы то ни было административных и государственных структур.

         Реакция алевитского сообщества на проект правительственного пакета вылилась в совместное заявление Федерации алевитов-бекташи, Алевитских обществ культуры, Анатолийского культурного фонда им. Хаджи Бекташа Вели и Общества культуры им. Пир Султана Абдала. Ведущие организации алевитов выразили недоумение по поводу того, что законопроект правительство с ними не обсуждало, как было обещано, и на письменные запросы по законопроекту не отвечает. В заключительной части документа были сформулированы требования алевитского сообщества к властям: исключить из школьной программы обязательный “суннитский” предмет, предоставить молельным домам статус религиозных учреждений; вернуть алевитским общинам места поклонения и почитания; прекратить практику сегрегации по конфессиональному признаку при приеме на работу, учебу и военную службу; прекратить строительство мечетей в алевитских селениях; закрыть Управление по делам религий; обеспечить подлинное гражданское равенство вне зависимости от вероисповедания. [5] Позже генеральный председатель Фонда “Джем” Иззеттин Доган в одном из интервью раскритиковал правительство за нарушение срока предоставления «алевитского» пакета на рассмотрение парламента, добавив: “Правительство уже 14 лет только обещает заняться решением проблемы алевитов”. [13]

Приходится констатировать, что нерешенность алевитской проблемы чревата серьезным социальным конфликтом в обозримом будущем – по примеру курдской проблемы. Так, по словам Изеттина Догана, “Если государство не решит проблему алевитов, боюсь, что алевизм превратится в проблему безопасности Турции. [16] О возможном переходе алевитов и курдов, подвергающихся притеснениям на обыденном уровне, к “самообороне”  предупреждал правительство Махмут Тогрул, парламентарий от прокурдской Партии демократии народов. [14] Учитывая многочисленность алевитского сообщества, можно согласиться с тем, что волнения в его среде действительно могут привести к крайне негативным для Турции последствиям. В то же время вероятность обращения алевитов к силовым методам отстаивания своих прав, в том виде, как они их понимают, невелика – алевиты разобщены и не слишком активно стремятся к участию в политической жизни страны. Но в то же время не следует забывать, что из восьми погибших во время массовых волнений в Стамбуле в 2013 г. (т.н. “движение “Гези”) семеро были алевитами, а левацкие экстремистские организации Турции насчитывают в своих рядах множество предствителей этой конфессии.

         Скорее, алевиты будут добиваться своих целей по-другому: миллионы их голосов способны значительно изменить соотношение политических сил в стране. Как уже отмечалось, традиционно они отдают предпочтение НРП, но в последние годы в алевитской среде все чаще слышатся призывы к созданию собственной партии, которая в первую очередь выражала бы интересы алевитского меньшинства. Кстати, 60% респондентов поддерживают идею создания политической партии. [2] Надо сказать, что опыт партийного строительства у алевитов уже есть. В 1966 г. была образована Партия единства (Birlik Partisi) — первая политическая организация в истории страны, претендовавшая на представительство интересов алевитов в политике. В конце 60-х годов ей даже удалось получить несколько мест в парламенте, но после военного переворота 1980 г. она, как и все остальные политические организации, была закрыта властями. После нескольких неудачных попыток воссоздания партии (в 2009 и 2015 гг.), в январе 2016 г. официальную регистрацию получила Турецкая партия единства (ТПЕ), среди учредителей которой значатся бывшие функционеры Демократической левой, Народно-республиканской и Рабочей партий. Генеральный председатель новой партии, Хюсейн Экиджи, специально подчеркивает, что ТПЕ не является партией лишь алевитов, не выражает интересы представителей какого-либо этноса или конфессии и, будучи привержена “кемалистскому национализму”, разделяет идею унитарного государства. [11]

В последние годы в предвыборных кампаниях правящая партия делает акцент на том, что она представляет все этносы страны, «вбирает в себя все цвета Турции», а ее кандидаты нередко апеллируют непосредственно к алевитам. Тем не менее результаты парламентских выборов 2018 года и муниципальных – 2019 года свидетельствуют о том, что искомой поддержки среди этнических и конфессиональных меньшинств ПСР и ее руководство не находят.

        На сегодняшний день власти, видя, что развитие курдского вопроса вышло из-под их контроля, озаботились алевитской проблемой, стараясь купировать ее на начальном этапе. Действительно, требования алевитского сообщества пока не вышли на политический уровень, они все еще лежат в сфере культуры и общественной жизни, и для снятия напряженности в принципе достаточно преобразований социального характера. Но дело в том, что государство и лояльные режиму политологи разрабатывают способы “лечения болезни” самостоятельно, слушая, но не слыша самих алевитов. Иначе не предлагалось бы таких ведущих к дальнейшему отторжению алевитов мер, как допуск алевитов в мечети и перевод старейшин на положение госслужащих. Несмотря на всю прогрессиcтскую риторику власть придержащих, Турецкая республика была и остается прежде всего государством турок-суннитов и для турок-суннитов. Этнические и конфессиональные меньшинства, следуя османской традиции (система миллетов), фактически оттесняются на перифирию общественной жизни, а доступ в политическую жизнь для них затруднен. Одновремнно государство старается низвести алевизм на уровень фолклорной традиции, как это было, например, проделано с известным орденом “крутящихся дервишей” (Мевлеви).

         Надежды алевитов на то, что власти смогут реально изменить ситуацию к лучшему путем имплементации “алевитской инициативы”, не оправдались, и разочарование в способности (или желании) правительства проводить преобразования будет еще больше способствовать замкнутости алевитского сообщества, которое продолжает воспринимать все инициативы “сверху” настороженно и в большинстве случаев критически. Лишь 15% алевитов удовлетворены содержанием “алевитской инициативы”, 40% уверены, что она не решит их проблем, лишь 2,6% считают предложенные меры достаточными, более 60% придерживаются противоположной точки зрения. И что, пожалуй, самое важное, 60% респондентов назвали политику правительства в отношении алевитов “ассимиляторской”. [19]

         В свою очередь, чиновники, которым поручено работать в этом направлении, жалуются на отсутствие желания сотрудничать у противоположной стороны, а иногда – на прямой саботаж работы госструктур. [11] Объяснить это можно все тем же неверием алевитских активистов в искренность правительства. И действительно, на протяжении семи лет власти по сути ограничиваются декларативными заявлениями и “подготовительной работой”, не предпринимая конкретных шагов, за исключением разве что присвоения университету г. Кайсери имени Хаджи Бекташа. Помимо субъективных, можно отметить и объективные трудности для налаживания диалога. Так, алевиты не только чураются прозелитизма, но и крайне неохотно открывают свое учение иноверцам, а некоторые его стороны доступны лишь посвященным членам общины, что порождает различные спекуляции о содержании учения и даже страх перед ним. Еще одно обстоятельство, часто отмечаемое чиновниками, - это разобщенность адептов алевизма по обществам и организациям. Что, впрочем, неудивительно: такое положение вещей обусловлено самой структурой алевитского социума.

Так что можно констатировать, что стремления к сближению и даже к серьезному диалогу пока не просматривается ни у одной из сторон, что не способствует ни решению проблем алевитов, ни социально-политической консолидации турецкого общества.

 

Список использованной литературы

1.     Жигульская Д.В. Турецкий алевизм: религиозная идентификация. Вестник МГИМО Университета, Выпуск № 5 (32) /2013.

2.     Alevi Raporu.Stratejik Düşünce Enstitüsü. SETA. Ankara: 2009. http://arsiv.setav.org/public/HaberDetay.aspx?Dil=tr&hid=12437&q=alevi-kimlik-siyaseti-ve-ak-parti-nin-alevi-acilimi)

3.     Alevi Çalıştayları Nihai Raporu.T.C. Devlet Bakanlığı. Ankara, T.C. Bаşbаkаnlığı, 2010. https://serdargunes.files.wordpress.com/2013/08/alevi-c3a7alc4b1c59ftaylarc4b1-nihai-rapor-2010.pdf

4.     Alevi Açılımı: Türkiye’de Demokrasinin derinleşmesi. Rapor No 22. İstanbul, 2010. SETA. http://file.setav.org/Files/Pdf/alevi-acilimiturkiyede-demokrasinin-derinlesmesi-bilgesam.pdf

5.     Alevi kurumlarından açıklama: Devletin Alevisi olmayacağız! DersimNews, 13.03.2016. http://dersimnews.com/2016/03/13/alevi-kurumlarindan-aciklama-devletin-alevisi-olmayacagiz

6.     Ali Kenanoğlu. AKP'nin Alevi paketinde ne var ne yok. Evrensel, 01.04.2016. http://www.evrensel.net/yazi/76332/akpnin-alevi-paketinde-ne-var-ne-yok

7.     Ayhan Sefer Üstün, Alevi Dedeleri ile görüştü. MedyaBar, 27.01.2016. http://medyabar.com/haber/98896/ayhan-sefer-ustun-alevi-dedeleri-ile-gorustu.aspx

8.     Ayşegül Kahvecioğlu. Cemevi Diyanet’in kırmızı çizgisidir. Milliyet, 01.01.2016. http://www.milliyet.com.tr/cemevi-diyanet-in-kirmizi/siyaset/detay/2172767/default.htm

9.     Başbakan Sayın Ahmet Davutoğlu tarafından TBMM’e sunulan 64. Hükümet Programı. Başbakanlık, 25 Kasım 2015. http://www.basbakanlik.gov.tr/docs/KurumsalHaberler/64.hukumet_programi.pdf

10.                       Garip Turunç. Alevi sorunu. Radikal, 08.06.2014. http://www.radikal.com.tr/yenisoz/alevi-sorunu-1196274/

11.                       Hilmi Hacaloğlu. Aleviler Demokratikleşme Paketi’nden Rahatsız. VOA-Türkiye, 01.10.2013. http://www.amerikaninsesi.com/a/aleviler-demokratiklesme-paketinden-rahatsiz/1760165.html

12.                       İdris Bal. Türkiye'de Alevi Sorunu Nedir? Nasıl Çözülür? Onedio, 21.10.2013. http://onedio.com/haber/turkiye-de-alevi-sorunu-nedir-nasil-cozulur--186771

13.                       İzzettin Doğan. Hükümet Alevilere 21 Mart sözü vermişti, peki ne oldu! Habercem, 22.03.2016. http://www.habercem.com/hukumet-alevilere-21-mart-sozu-vermisti-peki-ne-oldu/251504/

14.                       Mahmut Toğrul. Gidişat çok tehlikeli, Aleviler hedefte. Alternatif siyaset, 06.01.2016.  http://alternatifsiyaset.net/2016/01/06/gidisat-cok-tehlikeli-aleviler-hedefte/

15.                       Mazlum Kaya. Alevi Sorunu ve Toplumsal Mücadele. Sosyalist Barikat. http://www.barikat-lar.de/barikat/60/alevilik.htm

16.                       Oral Çalışlar. Devlet Aleviliği tehlikesi var. Yeni Şafak, 24.11.2008. http://www.yenisafak.com/roportaj/oral-calislar-devlet-aleviligi-tehlikesi-var-152082

17.                       Özge Genç. Alevi açılımı ve sonrası. Karar, 04.5.2016. http://www.karar.com/gorusler/podem-arastirma-direktoru-ozge-genc-yazdi-alevi-acilimi-ve-sonrasi-110762

18.                       Rıza Zeylut. Anadolu Aleviliğinin Kültürel Kökeni. Türk Aleviliği. Ankara: 2012. Kripto Ltd. Şti.

19.                       Yeni bir parti daha kuruldu. Time Türk, 19.01.2016. http://www.timeturk.com/yeni-bir-parti-daha-kuruldu/haber-113511

20.                       Zeynep Gürcanlı. CHP 'Alevi paketi' açıkladı. Hürriyet, 07.11.2014. http://www.hurriyet.com.tr/chp-alevi-paketi-acikladi-27534876